хонцев,  никого нету.-- печально  улыбнувшись,  развел он
руками.-- …дем к постоЯлым дворам!
     “же затемно,  намотавшись по дымным и грЯзным кружа-лищам,  навидавшись
человеческого  срама и наслушавшись  ругани, но  так  ничего  и не  прознав,
усталые, голодные ”отинка с Ћгарием  зашли на огонек  в какой-то кабачишко у
самого внутреннего вала, что называлсЯ по-здешнему "цари-ковой горой".
     ‚  отличие  от  других  притонов, в  этой полутемной кабацкой  избе  на
удивление было  тихо и  пусто: лишь за длинным столом,  привалившись  друг к
другу,  похрапывали три пьЯных молоденьких казака, а наособицу --  в углу за
столом, заставленным глинЯными кружками,-- всхлипываЯ, невнЯтно разговаривал
сам с собой  рослый  толстЯк в  богатом,  но затрепанном, с  полуоторванными
витыми шнурами кунтуше. Њерцал  огонь  в плошке,  и мерцала на багровой щеке
толстЯка рассольно-мутнаЯ  слеза. ‘окрушенный  неведомой печалью,  никого  и
ничего не замечал несчастный пропойца.
     ”отинка  и  Ћгарий  смиренно  сели в  конце  длинного  стола  у  двери,
терпеливо  ожидаЯ, когда  их  заметит хозЯин. ’от вскоре поЯвилсЯ -- хмурый,
заморенный,  обросший   до  глаз  густым  черным   волосом.   Ќищенский  вид
пришельцев, младенческий  облик ЋгариЯ  и  отрочески  гладкое,  пухлое  лицо
”отинки выдавали в них случайных гостей, но хозЯин, видавший  виды, привычно
поставил перед ними две кружки.
     --  Ќе  обессудь, добрый  человек,  ласково сказал,  отодвигаЯ  кружки,
Ћгарий,-- вина не пьем. Ќам бы горЯченького поести, щец бы.
     -- ™ец! -- усмехнулсЯ  кабатчик.-- џ бы и сам их,  ребЯтушки, похлебал,
да нету. ’ретий уж день баба щей не варит.
     -- —то за притча?
     --  ќ,  -- досадливо махнул рукой хозЯин, не отвечаЯ. Ћн все же пожалел
приблудных, в  беззащитном простодушии  которых  нельзЯ было  обманутьсЯ. --
…сть холоднаЯ говЯдина. Ѓудете ли?
     -- „авай!
     ЏринесЯ еду и кувшин квасу,  хозЯин присел на лавку  вплотную к Ћгарию;
захотелось выговоритьсЯ. ‡ашептал горЯчо, кивнув в сторону толстЯка:
     -- ‚сему виной вон тот  лЯшский пан, провались он на  месте. €з-за него
ныне  сюда  никто  не  ходит, вот  ничего и не  варим.  ‡асел  тут постылый,
наливаетсЯ до непотребства, чуть хмель выйдет -- сызнова за горелку. € слова
поперек не молви, порубит! Џолный разор!..
     -- Љто ж он будет!
     -- Ќеужто, не ведаете? „а то ж сам  Њеховецкий, что  главным воеводой у
нашего царика в войске был.
     -- € что?
     -- Ќеугоден стал, прогнали его напрочь на войсковом круге. € днесь он в
окаЯнной опале. Ќикто с ним знатьсЯ не хочет. Ђ кто бы и хотел -- страшитсЯ.
     -- ‡а какие же ковы ему такаЯ немилость?
     -- ќх,  -- тЯжело вздохнул  неудачливый кабатчик. -- “ проклЯтых  лЯхов
сам  черт башку  сломит.  Џопервости-то,  слышь, в  войске  сплошь  наш брат
крестьЯнин да казачки были, а литвы с лЯхами -- малаЯ кучка. € все бы ладно:
пан  Њеховецкий  або  кто  иной  воеводит,  токмо  бы  царик от  людишек  не
отступилсЯ  да,  пришед  в  стольную,  посулы свои  исполнил. Ќе за  панами,
вишь,--  за цариком шли. „а  неужли лЯхи свое упустЯт? Џонаехало их к войску
без  счету. € почали рЯдить, кто кого  важнее, кому над  кем  стоЯти.  ‘амым
резвым  кнЯзек ихний  ђоман ђужинский  оказалсЯ. ‚от уж  зверь-зверюга!  ’ак
своих  на Њеховецкого натравил, что тот едва живым с круга ноги унес. –а-рик
было вступилсЯ,  а его и слушать не захотели:  мол, в наше дело не  мешайсЯ.
‘лышь, все по-ихнему повернулось. –арик-то ныне токмо заманка.
     -- ѓрех на грехе! ‹жа на лжи!
     --  ЏокатилосЯ колесо  --  назад  не  воротити.  Љто пыталсЯ -- на  кол
угодил. Ђ  многие  пустой  верой  тешатсЯ.  ‘лышь,  всЯ боЯрскаЯ  дума  сюды
переметываетсЯ:  ђомановы,  ‘алтыковы,  ‘ицкие,  —еркасские,  кнЯзь   Њитрий
’рубецкой... ќва сколь! € патриарх ”иларет тута же.
     -- ”едор Ќикитич ђоманов? -- не поверил Ћгарий.
     -- Ћн самый и есть.
     -- Џризнал царевича?
     -- Ђ  пошто не признати, ежели сама царица Њарина его признала? Џравда,
упорна молва ходит...
     Љонский топот и громкие голоса  на дворе оборвали разговор. Ћт сильного
рывка настежь распахнулась дверь. Џо сторонам ее, вбежав в избу,  истуканами
встали два рейтара. ‚след за ними мЯгко вступил на порог бледный плосколицый
служивый  с цепкими настороженными  глазами,  а  из-за его спины,  путаЯсь в
широкополой  бобровой  шубе  и пьЯно  икаЯ,  вывернулсЯ  всполошенным  бесом
плюгавый, с птичьей  вертлЯвой головкой коротышка. “видев пана  Њеховецкого,
картаво закричал:
     -- € вправду тут! Људы ему еще схоронитьсЯ?!
     Џан  Њеховецкий качнулсЯ  от  этого резкого  крика, поднЯл  отуманенные
глаза. ‚друг  взглЯд  их  стал осмысленнее, пан  вскочил и, смахнув со стола
кружки, шагнул навстречу вошедшему с распростертыми руками.
     -- Њатка бозка, мой царик! џк бога кохам, царик!<sup>[12]</sup>
     -- ‚се в руце моей,--  захорохорилсЯ коротышка, пытаЯсь подбоченитьсЯ и
напустить на себЯ важность.--  Ќикто  не смеет...  Ќикто не смеет  перечить!
Џовелеваю: едем в палаты мои!..
     --  „обже, добже! -- растроганно согласилсЯ  пан Њеховецкий.-- Ђ Як  же
пани Њарина?
     -- Њаринка, тьфу!  Њаринка сука! -- взвилсЯ царик, словно  его  прижгли
каленым железом.-- Ќе поминай о ней! ‚сЯку ночь дьЯволица повадиласЯ блудить
с ротмистрами ђужинского...
     -- ђужинского!  -- ќто  имЯ в свою очередь  вызвало  взрыв гнева у пана
Њеховецкого. -- ЏсЯ крев, ђужлнски! ‡лы пес!..
     Ќеизвестно, сколько  еще  накалЯлись бы и  ругали  своих  обидчиков два
приЯтелЯ, если бы плосколицый угодливо, но твердо не потЯнул за рукав царика
и неожиданно бабьим высоким голосом не сказал ему:
     -- ѓосударь „митрий €ванович, пора!  Њало ли хватитсЯ кто, да и  гетман
может пожаловать:
     -- ‡амри, Ѓиркин! --  судорожно дернул плечиком и топнул ногой царик.--
Џошто ђужинскому ко мне жаловати?  ‚се при деле:  моЯ дума думает, мои дьЯки
пишут,  мое  войско воюет,  моЯ  укохана  кобета<sup>[13]</sup> блудит, а мы
будем пити. Ќикто  никому не в  тЯгость.  € на  том стоит  царство!..  …дем,
злотый мой пан Њеховецкий!
     ‚ыходЯ  последним,  плосколицый  задержалсЯ  в  дверЯх,   подозрительно
посмотрел на застывших у стола ”отинку и ЋгариЯ, строго спросил кабатчика:
     -- Љого привечаешь?
     --  ‘транники божьи, людишки  глухие  и  безъЯзыкие,--  низко кланЯЯсь,
ответил хозЯин.
     --  Ћй  ли?  --  засомневалсЯ  плосколицый.--  ‡апри  в  клеть,  наутро
проведаю. ‘ам держи Язык за зубами.
     -- ‚естимо.
     ’олько Ѓиркин вышел, кабатчик обернулсЯ к путникам.
     -- “текайте, ребЯта, от греха. Ћный злыдень с вас шкуру спустит.
     -- Ђ ты?
     --  ЋтбрехаюсЯ, не  впервой.--  •озЯин помолчал,  а затем, глЯдЯ  не на
”отинку  и  ЋгариЯ,  а  на беспробудно  спавших  казачков, присоветовал:  --
‹ошадушек-то своих  мне  оставьте,  несподручно  вам  с  ними будет,  издалЯ
сторожа услышат да и перехватЯт...
     Ќочь  была  звезднаЯ,  белесаЯ, ветренаЯ. ЏробираЯсь от  избы  к  избе,
запыхавшиесЯ ”отинка с Ћгарием остановились передохнуть в каком-то затишке.
     -- ‚от те, бабушка, и царик! -- весело проговорил Ћгарий.
     -- Ђ кабатчик-то, кабатчик-то ловок,-- смеЯлсЯ ”отинка,-- с умыслом нас
остерег да и прибрал лошадок.
     --  —то  жалеть?  ѓде  найдешь,  там  и потерЯешь,-- безмЯтежно  махнул
короткой ручкой Ћгарий.
     Ќа рассвете беглецы были уже далеко за валами тушинского лагерЯ.

        ѓлава третьЯ
     ѓод 1609. ‡има - весна
     (Џод Њуромом. Ќижний Ќовгород. ‚ладимир)

        1

     Џосле   каленых   крещенских   морозов   взыграли   на   своих   резких
свистелках-рожках истошные вьюги. € понеслись сломЯ голову во все стороны по
логам  и долам  косматые  метельные  табуны,  замелькали белесо,  закружили,
забуЯнили, взвихриваЯ снежный прах.
     ’акаЯ  неуемистаЯ бушевала  непогодь, что бывалые  обозники,  крестЯсь,
поговаривали   меж   собой,   как   бы   она   не   удержалась   до   самого
ЂфанасиЯ-ломоноса, до конца ЯнварЯ.
     ЂльЯбьевские   отрЯды   напрочь   увЯзли   в   снегах.  ѓоловные   силы
приостановились в тридцати верстах от Њурома, в большом селе џковцеве, обочь
Ћки. ЏережидаЯ ненастье, ратники десЯтками набивались в курные избы. Ќакидав
соломы, вповалку укладывались на  полу  и беспробудно похрапывали, благо дни
были  с  заЯчий  хвостик, а ночи --  долгими и без  всЯкого  сполоху: окрест
сплошь непролазь и завируха.
     Ќюхать  печный  чад  да вонь что  стрельцу,  что посадскому  тЯглецу  в
привычку. ‚се бы  ладно, да кончились кормовые припасы длЯ лошадей.  € когда
поутихло,  ЂлЯбьев  наказал  разослать по весЯм за  кормами обозных мужиков.
ЋтправилсЯ и Љузьма с четверыми посадскими вкупе.
     -- Ќе маловато  ли нас, Њинич? -- заопасалсЯ один  из них, робковатый и
тщедушный ѓаврюха.-- Ђ ну как напоремсЯ на лиходеев!
     -- Џо сугробищам-то малой кучкой ловчей уйти от погони, -- успокоил его
все предусмотревший Љузьма.-- „а и  кто, окромЯ нас, в такое времЯ по округе
шастать будет? ‘упостаты давно уж нигде носу не кажут.
     “валистые долы холодно взблескивали под выплывающим из мути солнцем. Џо
ним белыми  потоками  струилась  поземка.  Ђ на  высоких застружистых уметах
радужно  вспыхивала  множеством  мелких острых  звездочек,  слепила морознаЯ
пыль.
     ‚ыбираЯ   путь  между   заносами,  Љузьма  весело   щурилсЯ,   ласковым
почмокиванием бодрил лошадь  и, времЯ  от  времени опираЯсь  на  луку седла,
оборачивалсЯ, поглЯдываЯ, как мешкотно,  но  упорно тЯнетсЯ за  ним обоз  из
десЯтка розвальней и волокуш.
     ‹юбое странствие длЯ Љузьмы было в усладу. ‹егко дышалось ему в дороге,
ничто  не сковывало  и  не  томило, словно все  худое оставалось  позади,  а
впереди ждало  только хорошее. ‚от и  сейчас хоть и не забывались,  а все же
как бы притуманивались неотвЯзные разладные думы последних дней.
     ђачительный во всЯком деле Љузьма никак не мог взЯть в толк, почему чем
дальше  уходила  от  дома рать,  тем  меньше  в  ней  оставалось согласиЯ  и
пристойности. ‚став под начало ЂлЯбьева, он словно бы честно вступил в долю,
когда достоинство всех -- и его достоинство, а чьЯ-то  неправедность -- укор
каждому. Ќа доброе дело  поднЯлись и вершить его надо  бы по-доброму. Ћднако
почем зрЯ иные из дворЯн и детей боЯрских на всем пути утеснениЯ чинЯт: жгут
и зорЯт, побивают и секут людишек, Якобы все, кто на виду оказалсЯ,-- сплошь
воры и  супостаты. ‘воих же мужиков из избенок на  стужу выгонЯют, последнюю
овечку  отнЯть -- не позор.  ѓлЯдЯ на начальных людей, некоторые стрельцы да
посадские тоже  озоровать принЯлись.  ђовно тати  какие, валЯт на  свои сани
всЯкое брошенное рухлЯдишко, а то и схватываютсЯ из-за неподеленной трЯпицы.
—ем выше чин, тем больше  тащит. Ћдин из ловких стрелецких сотников возит за
собой кованые  ворота от церковной ограды, куда как с добром! Ћбоз уж не  от
воинского припасу -- от нахватанной утвари трещит.  Ќеужто вовсе разбойникам
уподобились?
     Ђ воеводе за всем не углЯдеть, на всЯкого лихоимца управы не найти да и
усердиЯ у него на это не хватает -- в избЯное тепло  тЯнет воеводу, а не  на
конЯ: свои  недуги его гнетут. Љоль слаба власть  -- велико попустительство.
Љогда, еще до ђождества, крепко побили тушинцев под селом ‚орсмой, довольный
победой  ЂлЯбьев и препЯтствовать  не  стал  злоумной  ретивости привыкших к
своеволию шереметевских  молодцов:  не  дай бог,  не угодишь --  так оставЯт
войско!  Њикулинцы  же, вступив  в село, мигом  подпалили  его, даже божьего
храма не  пощадили. Љузьма с обозниками принЯлись тогда добро спасать, стали
иконы  из  горЯщей церкви  на  снег  выбрасывать.  € вновь  Љузьме  пришлось
столкнутьсЯ  с  крутым стрелецким  головой. ЏрЯмо  по иконам,  сбиваЯ с  них
краску, подскакал он к обозникам, гневно взмахнул плетью.
     -- Ѓлудуете, в креста мать! ‚орогу на поблажку! Ђли сами перекинутьсЯ к
нему норовите?
     --  ѓреха  не  хотим,-- спокойно шагнув  прЯмо под плеть,  ответствовал
Љузьма. -- ѓде ж свЯтости быть без свЯтынь?
     —ерные хлопьЯ  пепла  летели в лицо Њикулину,  конь  отступал  то ли от
пыхающего  пламени, то ли от сильной руки Љузьмы,  пытавшегосЯ взЯть его под
уздцы.   Ќе  находЯ  слов,  Њикулин  с  ненавистью  взирал  на  крепкого   и
рассудительного мужика, в который раз вставшего ему поперек дороги.
     -- „обро, -- наконец угрожающе  выдохнул  он.--.Џридет пора,  сочтемсЯ,
купец!
     ’угой  тетивой напрЯгсЯ тогда Љузьма, сдерживаЯ  себЯ, а теперь  только
усмехнулсЯ,  вспомнив  про  запальчивую  угрозу  стрелецкого  головы: суетны
слова,  молвленные  сгорЯча.  €  что  Њикулин! Ћт него ли  одного доводилось
терпеть напраслину? ђедкий из  начальных и приказных чинов не отличен спесью
и  гордыней. Џлетью обуха не перешибешь.  Ћднако правда едина и длЯ высших и
длЯ низших. …дина, как солнце и небо, как утеха и скорбь земные, как вот эти
неоглЯдные снега, их запах и блеск. € Љузьма правдой не поступитсЯ.
     ‡аваленнаЯ сугробами деревенька из пЯти дворов казалась давно вымершей:
ни  шевелениЯ,  ни звука, ни даже тропки  нигде.  ’олько  над одной  кровлей
калачиком свивалсЯ жидкий дымок.
     ђазметав сапогом снег с приступка, Љузьма вошел  в избу.  ’Яжелым духом
прелой соломы, смердЯщей затхлости и сырости пахнуло на него. ЏриглЯдевшись,
он увидел перед собой при блеклом свете волокового оконца широкий кутник, на
котором в соломе  и трЯпье  недвижно лежала  остролицаЯ  изможденнаЯ баба  с
тремЯ  ребЯтишками. “слыхав стук двери, они  слабо  завозились, не  в  силах
подать голос.  Љузьма  подошел и склонилсЯ  над  ними.  ‚ оспенной  коросте,
расцарапанные, измазанные гноем, с  распухшими слипшимисЯ глазами  личики их
были  так страшны, что  Љузьма, какой ни  обладал  он  выдержкой, отпрЯнул в
ужасе.
     “ печи он заметил еще одну живую душу -- тоненькую и хрупкую, в длинном
грЯзном рубище девчушку лет двенадцати, котораЯ только вЯло глЯнула на  него
и, не отрываЯсь от  своего  дела, продолжала  подбрасывать  в устье на  чуть
мерцающие угли клочки соломы, что сразу же вспыхивали и прогорали.
     -- Ѓедуете?
     -- Џогибам, -- слабеньким голоском ответила девчушка, с трудом разлепив
обметанные серыми струпьЯми губы, и  поднЯла  на Љузьму большие  истомленные
глаза. Ћни не  жалобились и ни о  чем не просили, в них  была  по-старушечьи
остылаЯ печальнаЯ покорливость.
     -- •озЯина нету?
     -- Ќетути,  сгинул.  ‚  Њуром  тута  всех скликали.  Љто не  захотел --
посекли.
     -- „еревнЯ-то пуста?
     -- Џуста. Љоторы -- в Њуроме, а которы -- в нетЯх. ‚се разбеглисЯ. Ћдне
мы тута, хворые.
     -- Њатка не подымаетсЯ? -- кивнул на кутник Љузьма.
     -- ‚ечор вставала, печь топила, а ныне уж не встает, скорчило ее.
     ‚ыйдЯ  из избы, Љузьма долго  молчал, захватив  в  кулак  бороду, потом
хрипловато сказал подъехавшему ѓаврюхе:
     -- ’ащи-ка мой хлеб сюды. „а дров округ посмотри!..
     -- “жо,  Њинич,--  отозвалсЯ с розвальней ѓаврюха, дивЯсь убитому  виду
никогда еще не терЯвшего степенности Љузьмы.

        2

     „о  другой  деревни  тащились  долго.  ‚стречались  заготовщикам  малые
починки, но все они были безлюдны, и взЯть там было нечего. Џроехали и  мимо
сгоревшего селениЯ, где из снежных  наметов сиротливо торчали черные избЯные
остовы.
     ‡апустение сокрушало  мужиков, и  седобородый  угрюмый  обозник  …рофей
Џодеев, качаЯ  облезлым меховым колпаком,  говорил,  что  такого  разора  не
помнит он со времен страшного черемисского нашествиЯ, которое  случилось лет
тридцать  назад. Џо  всему югу Ќижегородского уезда тогда, по Ѓерезополью  и
‡акудемскому  стану рыскали буйные орды,  сжигаЯ мирские  жилища,  истреблЯЯ
людишек.  Ќа  многие годы  давались  потом новым  поселенцам беспошлинные  и
безоброчные права  на землю,  чтобы  не  зарастали тут диким  лесом пустоши.
Ќещадно подкосило крестьЯнина и не такое уж давнее голодное лихолетье. € вот
сызнова доводилось видеть приметы вымираниЯ и злой порухи.
     ‡а полдень въехали в большую, разметанную по нагорью со своими гумнами,
овинами и сенниками деревню.  “вЯзываЯсь за  обозом,  остервенело  забрехали
собаки.  Ќо, к удивлению  путников,  они не  заметили ни  души, а двери всех
домов были распахнуты настежь.
     -- —то  за диво? -- остановив конЯ и озираЯсь, озадачилсЯ Љузьма. € тут
же прЯмо перед собой увидел свежую, недавно протоптанную стежку.
     Ќе  успели обозники  переговорить меж собой,  как оказались окруженными
молчаливой  толпой  мужиков,  которые,  прихватив  топоры  и  вилы,  торопко
выбирались из задворных банек и амбарушек, спеша наперехват.
     Џеред  Љузьмой  встал  высокий  сухожилый крестьЯнин  с  черной  острой
бородкой, оскалил щербатые зубы и задиристо спросил:
     -- —ьи таки будете?
     -- Ќижегородски,--  с невозмутимостью ответил Љузьма.-- Џо корма  едем.
‘енами не богаты?
     --  Ќе  равно разговор  ведем. ‘лазь-ка с лошади,  боЯрин,-- усмехнулсЯ
перехватчик.
     Љузьма  сметливо  глЯнул на него, слез с  конЯ,  которого  сразу кто-то
ухватил за поводьЯ. Ќо неопасливый нижегородец и глазом не повел.
     -- €збы-то что выстужаете? -- полюбопытствовал он.
     --  €збы-то?  Ђ  тараканей  да  блох  морозим.  ‡аели, ровно  приказные
подъЯчие.
     ЉрестьЯнин внезапно нахмурилсЯ.
     -- Ћдне скотинку нашу  почти вчистую свели, а иным сено запонадобилосЯ.
—то самим-то останетсЯ?
     -- Њы ж  к вам по добру, по чести, -- как бы повинилсЯ не за свои грехи
Љузьма.
     --  ‚ысока  честь!  ‘лыхал  небось байку про некоего честного  татЯ? Ќе
слыхал, так поведаю. Џочал, слышь, тать в крестьЯнску клеть ночью спускатьсЯ
по  верви,  а  сам рече: "‘ниде  царь ‘оломон во ад,  и сниде  €она во чрево
китово, а Я -- в клеть крестьЯнску".
     -- € сыскал на блюде, --  не растерЯвшись,  подхватил  знакомую  притчу
Љузьма,-- калач да рыбу и учал ести, а сам  молвит:  "’ела •ристова примите,
источника бессмертного вкусите".
     -- € выбрал тать все из клети, -- с  насмешливым  вызовом глЯдЯ прЯмо в
глаза  Љузьмы,  продолжил высокий, -- а сам опЯть же рече:  "—ист  сей дом и
непорочен..."
     ЉрестьЯнин хитровато сощурилсЯ, ожидаЯ, что ему ответит незваный гость,
который,  как он  видел,  тоже  был  не  лыком  шит.  Ќо  Љузьма  молчал.  ‚
напрЯженной тишине резко звЯкнули над головами мужиков вилы о вилы.
     -- ‹адно, коли  так,-- наконец  удрученно вздохнул Љузьма,-- волЯ ваша.
‚се ж напрасно нас татЯми посчитали. —ай, едину ношу несем, едину государеву
повинность...
     -- Ђ  ты поведай, кто у  нас царь, -- сердито  крикнули  из  толпы.  --
Њитрий або уйский?
     -- ‘удить  можно  всЯко,-- обернулсЯ на голос Љузьма,-- да покамест еще
Њосква стольный град. € где же быть царю?
     -- –арь тот орел, токмо бесперый да без клюва и когтей!
     —астым   горохом  сыпанули   дерзкие   смешки.  €  вот  уже  всЯ  толпа
заколыхалась  от  смеха,  кто-то  разбойно   свистнул,  кто-то   заулюлюкал.
Џострожал Љузьма, упрекнул:
     -- Ќе дело поносить свое длЯ ради чужой корысти.
     --  €  то  правда, -- словно бы  поддержал его, а вышло,  что  съЯзвил,
высокий. -- Џадет камень на горшок -- худо горшку, падет горшок на камень --
опЯть же худо горшку.
     -- €стинно,-- закивали мужики-насмешники.
     -- Љ чему клонишь? -- не уразумел Љузьма.
     -- Ђ к тому, что царь царю рознь, а поборы едины.
     --  Џущай так,-- согласно кивнул головой  Љузьма.  -- Ќо неужто за отчу
землю крепче будет радеть пришлый, чем свой?
     --  Људы  уж! „а  вот  никак  не  угадам:  кто  свой,  кто  чужой.  ‚се
стронулосЯ, одне мы на месте с прорехами своими.
     -- Ђ землЯ и вера наша? -- не отступал  Љузьма.-- Људы они  подевалисЯ?
’ута они, при  нас.  ‡а них и надобно держатьсЯ,  за  них  и зорителЯм отпор
дать.
     -- ’ак-то оно так,-- сдвинул треух на затылок высокий.
     -- ќх,  умна шеЯ  без головы,-- не  скрыл  досады  Љузьма и обратилсЯ к
своим.-- Џоворачивай-ка оглобли, ребЯтушки!
     -- Џогодь! -- ухватил его за рукав высокий,--  Њы тебе открылисЯ, а ты,
не чинЯсЯ, нам. Џо-людски и поладим. Џогодь! --  € через  толпу углЯдев кого
нужно, крикнул: -- ќй, Њикита, сколь у тебЯ было кошено?
     --  Љошено было, кошено,-- согласно закивав головой, но  хитрЯ и потому
не  договариваЯ,  отозвалсЯ  здоровенный  полнолицый  мужик  в новой  шубе с
повЯзанным пониже живота кушаком.-- …жели на заполосках, да на закраинах, да
на пожнЯх-то...
     --  Ќе  криви,-- засмеЯлсЯ высокий.-- —ай, не  обирают тебЯ.  ‘коль, по
совести, накосил?
     -- …жели, -- снова начал, замЯвшись, Њикита.
     -- Љопен волоковых<sup>[14]</sup> сколь? -- как бы осердилсЯ высокий.
     -- „а копешек двадесЯть,-- Явно прибеднилсЯ мужик.
     --  Ђй и  лукав бес!  Ђ ты, ѓришуха?  --  обратилсЯ  высокий  к другому
мужику, мрачно сжимающему вилы.
     -- Џоболе. ‘ам ведаешь.
     -- ‘мекай, каки у нас скрытники,-- подморгнул высокий Љузьме.-- Ќипочем
голыми  руками  не  взЯти.  --  €  снова  обернулсЯ к мужикам: --  ЏоделимсЯ
четвертиной, что ль?
     -- Ђлтына два с денежкой за копну положити надоть,-- прикинул тороватый
Њикита.
     -- € три не грех. ‘амаЯ ноне цена,  по-божески,-- встрЯл в разговор все
еще бычившийсЯ ѓришуха.
     --  ќх,  мужики, не  на торгу,  чай, --  урезонил  высокий  загалдевших
крестьЯн.
     --  ‹ошадку  обозную за  корма  оставим,--  пообещал  Љузьма.--  „обраЯ
лошадка, хотЯ и поранена. ‘ бою-у Џавлова острога имали.
     ’олпой  подошли  к  указанной  Љузьмой лошадке  и, осматриваЯ  ее,  уже
заспорили, кому она нужнее, никто не хотел уступать...
     Љогда обоз, плотно  нагруженный сеном, готов  был  тронутьсЯ в обратный
путь, высокий подошел к Љузьме.
     -- Ќе обессудь, мил человек. Ќадежи  у  нас  ни на кого нету.  ‘ами тут
соборно правим.  ‚оевода бы что повелел -- наплевали  бы. Ђ гроза-то, чую, и
нас не минует, зело уж повсюду разбойно. € держатисЯ нам так до поры.
     -- „о поры,-- тЯжело вздохнул Љузьма.

        3

     ‘трелецкий  голова Ђндрей  Њикулин  уже запамЯтовал,  когда  не воевал.
‘хватки и побоища, резнЯ и пальба, долгие переходы в  ратном строю,  которым
не  было счета в последние лета, ожесточили его сверх меры. „аже пришедшие с
ним  из  Љазани  такие  же бывалые  служаки,  как  он,  побаивались  крутого
срывистого нрава головы.
     Ђ  выводило  из  себЯ  Њикулина то,  что  чем  усердней  он  со  своими
стрельцами  усмирЯл  и подавлЯл смуту, тем  боле разрасталась она, тем  боле
было  измен и козней. € ладно бы  грызлась меж собой знать --  это еще можно
уразуметь:   многим   не  по  нутру   было   покорствовать   не   истинному,
прирожденному, из потомства Љалиты  царю-преемнику, а выборному, почитай что
случайному, который такаЯ же нелепица, как  выборный отец или выборнаЯ мать.
Ќо как уразуметь, что и худородные людишки нынче валом поперли на государевы
устои и, пуще того,  всЯкому полной воли захотелось? ќто холопам-то! ђушитсЯ
нерушимое, валитсЯ неприступное. ‘аблей и плетью укрощал непокорство Њикулин
и не мог укротить. ‘мутьЯны множились, как стада, приходЯ с украин и ЯвлЯЯсь
исподволь. ‚се сильнее  распалЯлись гнев и Ярость Њикулина, пока его чувства
не спеклись намертво в одно-единое -- свирепую ненависть.
     Њногие  неутешные досадные  месЯцы  провел  голова  на гиблом  волжском
острове,  где  в  трех  верстах выше  мЯтежной Ђстрахани ереметев  поставил
острог, чтобы по-воеводски осмотрительно да укрепно подготовитьсЯ к приступу
осаждаемого  города. Ќо  вышло  так,  что  не  астраханцы  у  них,  а  они у
астраханцев  оказались в капкане. € одолеть  мЯтежников были не  в силах,  и
уйти не могли. ‘  муками пережили лютую зиму, таранные ветры которой сбивали
с  ног даже  лошадей.  ‚есна  тоже  не  принесла  отрады. Ќа  вЯлые  вылазки
стрельцов  под городские стены  мЯтежники отвечали сокрушительными налетами.
’еснимых  лиходеЯми  утеклецов   собралась  в  остроге  тьма-тьмущаЯ,  одних
купчишек только до  полутора тысЯч: давка, грЯзь, нужда, голод, мор. ‘амо уж
войско стало походить на скопище оборванцев.
     Ћднажды после неведомо сколько проведенных после ранениЯ в горЯчке дней
Њикулин вышел на шум и крики из тесной, как могила, землЯнки и, покачиваЯсь,
побрел  вслед за устремившейсЯ к берегу толпой.  ‚  завшивевшем  распахнутом
кафтане, в парше и Язвах,  выдыхаЯ нечистым ртом зловонный запах, он неровно
брел  по  солнцепеку,  по  вЯзкому  песку,  спотыкаЯсь  о  кустики  железной
верблюжьей  травы  и прикрываЯ  рукой слезЯщиесЯ от нестерпимого  солнечного
сиЯниЯ глаза.  ‚  полузабытьи, сам  не разумеЯ, зачем  ему  это  надобно, он
прошел, слепо тычась в спины, сквозь толпу, сгустившуюсЯ у самого приплеска,
и  оказалсЯ возле каких-то раскиданных  мохнатых кочанов. Ќевольно отступив,
уперсЯ смутным взглЯдом  в  один  из  них  и разглЯдел дико ощеренный  рот с
вывалившимсЯ черным Языком.
     Џеред  Њикулиным лежали  отрубленные  головы --  тайком завезенный сюда
астраханцами страшный подарок.
     Ќа   пустынной  россыпи  блескучего  песка,  среди  мочальных  обрывков
водорослей, ракушек  и скорлупы  чаЯчьих Яиц, среди  полуденного покоЯ,  где
вольно разливалсЯ свет и  мЯгко  поплескивали  ленивые  волны,  эти  головы,
мнилось, тЯжело  шевелились и безмолвно взывали, не находЯ согласиЯ с  живым
естеством,  которого  были  лишены, но которое так же благодушно  продолжало
сиЯть  солнцем, пробиватьсЯ сквозь пески упорной верблюжкой, чайками кричать
над слепЯщим плесом и дрожко трепетать знойным маревом.
     ќта жизнь не  отвечала  за  смерть, ей  было  все  равно  --  извечной,
необъЯтной  и  неукротимой.  Ћна  оставалась  сама  по  себе,  неумолимаЯ  и
непостижимаЯ.
     ‘удорогами корежило  и сотрЯсало тело Њикулина. Ќет, не от  страха  или
отвращениЯ. Ћн  не  мог  подавить в себе злобы,  не  мог  перенести  издевки
окаЯнного  отродьЯ, которое,  насмехаЯсь, дерзко  выказывало свою  власть  и
самочинство.  ќто  оно  довело  самого Њикулина  до  крайней  бедственности,
уравнЯв  его с подлым мужичьем, вынудило униженно отступать под  огнем пушек
от  астраханских валов, претерпевать муки и лишениЯ, кормить вшей,  ходить в
рванье и ждать подвоха и пагубы от своих же не раз уже роптавших стрельцов.
     Ќикому нет веры.  ‚он уж на что не  чета простым стрельцам астраханский
воевода •воростинин, но и он  осрамил себЯ бесчестьем и,  подбитый на измену
терскими и донскими казаками, встал заедино  с мЯтежниками. Ђ им-то все одно
кому молитьсЯ -- хоть бесу, лишь бы лиходейничать. „о сей поры клЯнутсЯ, что
присЯгают государю „митрию, упорно не внимаЯ вестЯм о  его позорной погибели
и принимаЯ  объЯвившегосЯ  второго лжецарЯ за  первого, да  сами же разносЯт
слухи о новых --  мало  им! -- самозванцах:  то об €лейке Њуромце, назвавшем
себЯ  Џетром -- сыном в  бездетности почившего блаженного ”едора €оанновича,
то, ныне уж, о некоем €ване-Ђвгусте.
     Ѓило   и   дергало  Њикулина.   €   он  злобилсЯ,  распалЯЯсь  от   той
безысходности, котораЯ  ему  виделась в  безобразно распахнутых  в последнем
отчаЯнном  вопле ртах,  уже облепленных мухами. €  не  Яркий день  извне,  а
жуткаЯ  чернота  изнутри, пронзаемаЯ  тонкими иглами  молоний, ослеплЯла его
воспаленные  очи, знаменуЯ  конец света, предвещанный  кликушами с церковных
папертей.  Ќо,  как сорвавшийсЯ с высокой  кручи намертво цеплЯетсЯ за любую
попавшую  под  руки  ветвь,  так Њикулин  нашел  единственное  средство  длЯ
спасениЯ своей уЯзвленной души в нещадной мести и свирепом истреблении всего
воровского сермЯжного племени.
     ‘ неутоленной  злобой покидал он вместе со всем отходЯщим шереметевским
войском  астраханские  пределы. € хоть отправил ереметев уйскому, любЯщему
благие  вести,  даже  если  они  ложные, утешное  послание, в котором  бодро
извещал  о полном усмирении мЯтежников, Ђстрахань как была, так и оставалась
непокоренной.  ‚плоть до –арицына,  а от него  до Љазани громили шереметевцы
встречных разбойных ватажников, но ни одной победой не утешилсЯ Њикулин...
     ‚  недобрый  час в застольной беседе  услыхал он,  будто  неугодный ему
Љузьма продает обозных  лошадей  муромским  ворам.  Ќикто не принЯл  всерьез
такой напраслины: Љузьму сам воевода  отличал, при  нем  с кормами нужды  не
ведали, видели его  рачительность и честность. Ќо голова, ничтоже сумнЯшесЯ,
поверил  небылице. Џосреди  застольЯ в хоромине,  где собирались  на трапезу
начальные люди,  вскочил  он внезапно,  заиграл желваками и кинулсЯ в двери.
“хвативший  его за полу кафтана стрелецкий начальник џков  Џрокудин чуть  не
свалилсЯ с лавки.
     Џока  за столом судили да рЯдили о вздорности головы, он уже оказалсЯ у
избы  обозников, благо выпитаЯ  хмельнаЯ  чарка добавила резвости. ‘тупив за
порог,  Њикулин  исподлобьЯ  глЯнул на мужиков. ‚ольно рассевшись по лавкам,
они чинили сбрую.  ‡аметив среди  них  Љузьму,  голова повелительным  жестом
поманил его  к себе. Љузьма неторопко переложил истертый  хомут  с  колен на
лавку.
     ‚ышли  на заваленный  сугробами двор, встали на  утоптанной  круговинке
возле поленницы. ’емное узкое лицо Њикулина с  острыми выпирающими скулами и
жесткой курчавой  бородкой подергивалось и  еще  более  темнело. ѓолова  еле
сдерживал себЯ.  ‚ызвав  Љузьму,  он  помышлЯл, что тот  сам смекнет,  в чем
должен повинитьсЯ, но Љузьма был невозмутим.
     ѓладковолосый,  широколобый, с грубоватым крестьЯнским лицом и округлой
русой  бородой,  в  полурасстегнутой  просторной  однорЯдке,  он  ничем   не
отличалсЯ от  посконного  мужичьЯ,  которое  длЯ Њикулина было  одноликим  и
невзрачным, как всЯкаЯ посадскаЯ или крестьЯнскаЯ толпа, достойнаЯ презрениЯ
и кнута. Ћднако уже испытавший неподатливость Љузьмы, Њикулин поневоле, хоть
и досадуЯ за это на себЯ, признавал за ним завидную прЯмоту и бесстрашие.
     -- Ђль не чуешь, пошто зван? -- сквозь зубы прошипел голова.
     -- Ќевдогад  мне,-- ожидаЯ  любого  подвоха,  но не терЯЯ  спокойствиЯ,
ответствовал Љузьма.-- Ѓогу вроде не грешен, царю не виноват.
     -- Ђ не ты ль отъезжие торга затеваешь смутьЯнам на поноровку?
     -- Ќавет. Ќе было того,-- посуровел Љузьма.
     -- Ќе ты ль коней наших сбываешь? -- до крика повысил голос Њикулин.
     -- ‡а меринка подраненного Я ответ перед воеводой держал. ‚ины моей  он
не усмотрел.
     -- Ќавел блазнь на воеводу. Ђх ты, чернаЯ кость, Я-то давно узрел, кому
прЯмишь!
     €, выхватив из ножен саблю, Њикулин занес ее над Љузьмой.
     -- Њолись, смердЯк!
     -- €шь ты, дверь-то  забыли  прикрыти,-- с  простодушной озабоченностью
полуобернулсЯ  к избе Љузьма, и Њикулин  тоже  невольно скосил взглЯд. ќтого
спасительного мгновениЯ Љузьме  хватило,  чтобы сдернуть тЯжелый  круглЯш  с
поленницы, ловко ударить им по сабле. ‡венькнув, она отлетела в сугроб.
     --  ‘рам,  голова! Џо  чести ли на безоружного нападать?  -- с  печалью
укорил остолбеневшего от такой дерзости Њикулина. Љузьма, деловито укладываЯ
круглЯш на место.
     Ќевдалеке  послышалсЯ  говор, заскрипел  снег  под торопливыми  шагами.
Љузьма  прислушалсЯ  и  спокойно  протЯнул  извлеченную  из   сугроба  саблю
Њикулину.
     -- „ержи. џ зла не  помню, а тебе бог судьЯ. „аже  не  смахнув с лезвиЯ
снег,  Њикулин молча вложил саблю в  ножны, резко повернулсЯ и пошел встречь
голосам.
     --   Ќота  он,  други!  --  воскликнул,  завидев  его  выходЯщим  из-за
поленницы, ”едор ‹евашов.-- ќва где схоронилсЯ!
     --  ќх,  Ђндрей  Ђндреевич,  уж  зело  горЯч  ты,  всех  переполошил,--
выговорил  голове  степенным голосом  Џрокудин.--  Џрости  нас,  грешных, но
помыслили,  не нашел ли  разом на  тебЯ  какой  карачун.  —уть ли не в набат
ударили. ‚оевода, слышь, кличет. ‚ерно, приспела пора на Њуром подыматьсЯ...
     Љузьма  подождал  за  поленницей, когда  стихнут,  удалившись,  голоса,
поднЯл горсть снега, крепко растер им лицо и задумчиво направилсЯ к избе.
     --  Љака  така нужда  в тебе у того хвата? --  спросил  его  ѓаврюха.--
Ќеужто сызнова в извоз?
     Љузьма, ничего не ответив, взЯл свой хомут, сел на лавку.
     -- Ђ Я  тут удумал, Њинич, -- помолчав, снова обратилсЯ к нему ѓаврюха,
-- по своему бобыльству-то... Ќе запамЯтовал ли девчоночку ту, что с хворыми
в деревушке маетсЯ?  Џра, перемрут тама все, одна девчоночка останетсЯ. џ  и
удумал  за ней  съездить.  ‚озьму  с  собой  в Ќижний,  а  то  сгинет.  ѓрех
оставлЯть. …й спасение, а мне, бобылю,-- хозЯйка в дому. Ћдобришь ли?
     -- Ѓлагое дело,-- через силу улыбнулсЯ Љузьма, занЯтый, своими тЯжелыми
мыслЯми.

        4

     Ќевелик был  стратиг ереметев, но в Ќижнем его встречали как великого.
‡авидев  войско, подходившее  к  городу повдоль ‚олги  по  Љазанской дороге,
печерские монахи первыми величально ударили в колокола. Њалиновым звоном тут
же откликнулись им все соборные звонницы и колокольни.
     Ѓлеснул  встречь  войску   высоко  поднЯтый  большой  золоченый  крест,
вскрылились хоругви.
     Ќародишко  выплеснулсЯ из домов, густо от самой  городской окраины и до
кремлЯ зароилсЯ на обочинах, уминаЯ подтаЯвшие снега.
     ”едор €ванович  ереметев, как  и подобает боЯрину и  воеводе, степенно
ехал  на  щедро украшенном  белом коне.  ‘дергиваЯ колпаки  и  треухи, земно
кланЯЯсь, посадские  с  любопытством разглЯдывали  пышный, перевитый золотой
нитью  алый султан на голове лошади,  сверкающие  блЯшки на  сбруе, широкую,
обшитую  парчой бобровую шубу на  воеводе, его  низанную  жемчугом по белому
бархату,  с  собольей опушкой  и наградным золотым  знаком шапку, иные  даже
пересчитали все перстни на его пальцах. —то и толковать, богато был снарЯжен
ереметев,  да  и вид у него был под  стать этому богатству. Џышнобородый  и
осанистый,  с  надменно  постной  улыбкой,  он   мнилсЯ  вельми  умудренным,
отрешенным от малых мирских сует многоопытным вершителем, хотЯ  было ему еще
далеко до сорока.
     „вигалось  за ереметевым не ахти какое большое,  но и немалое -- в три
тысЯчи человек воинство, растЯнувшеесЯ более чем на полторы версты: тут были
стрельцы, пушкари, казаки,  верные царю отрЯды казанских татар,  черемисов и
чувашей, другой служилый люд, а следом  за ними полз непомерной длины санный
обоз. ’есно сразу стало в городе.
     ’аща за руку Ќефедку, силилсЯ  пробитьсЯ сквозь толпу любопытных ‘ергей
Њинич.  ’олпа  была  упориста, неподатлива,  да и Ќефедка  противилсЯ своему
суетливому  и  незадачливому  дЯде.  ‹енивцу  Ќефедке вовсе  было ни к  чему
терпеть тесноту  и давку да  пЯлитьсЯ  на проходЯщих  истомленных стрельцов,
которые совсем не  отличались от тех, что несли  сторожевую службу в городе.
’ак и не  пробившись  вперед, ‘ергей Њинич вытер шапкой пот с лица, сказал с
досадой:
     -- ќх, ничегошеньки не узрели.
     -- Џра, поведаю тЯтьке, что в лавку не пошел, -- пригрозил ему Ќефедка.
     -- Ђ нонеча все лавки заперты. Ќонеча нету  торгу, -- с  легким сердцем
ответил  ему  ‘ергей Њинич и привстал на  носки,  вытЯнул шею, стараЯсь хоть
что-нибудь  углЯдеть  в  колыхании и пестроте  шествующего  войска.  ‚переди
Язвительно переговаривались посадские.
     -- ‚идал, ереметев-то како спесью надулсЯ, воистину боЯрин!
     --  ЃрЯкнул:  "воистину".  ЃоЯрство  ему первым  ложным Њитькой.дадено.
Џраведно ли такое боЯрство?
     -- ‚сЯко боЯрство неправедно.
     -- ‚естимо! ‚се они волки ненасытные, алчные.
     -- Ђ смурно шереметевское войско, братцы, невесело.
     -- ‘уди сам: без передыху воюют.
     -- †ила слаба у боЯр крамолу одолети.
     -- € не одолеют, вот те крест, доколь волю меньшим людишкам не дадут.
     -- Ќа-ко выкуси от них волю!
     -- ’огда и смуте скончаниЯ не будет.
     Ќаслушавшись  этих вольных речей  и словно опамЯтовавшись, ‘ергей Њинич
испуганно вытащил Ќефедку из толпы: чего доброго, совратитсЯ отрок.
     ‚стретив ереметева  у  отводной  башни  перед  „митриевскими  воротами
кремлЯ, нижегородский  воевода Ђлександр Ђндреевич ђепнин  не скрыл радости,
которую было непривычно видеть на его обычно замкнутом строгом лице.
     -- €сполать тебе, ”едор €ванович! ‡аждалисЯ.
     --  „орога  тЯжка,  кнЯзь:  разбою  много   и  снеги  высоки,--  устало
ответствовал с конЯ ереметев.
     -- Ђн государь сызнова тебЯ торопит. ѓрамота от него получена. Љ Њоскве
призывает. Ќебось не замотчаешь?
     -- Џро  то опослЯ потолкуем, -- недовольно свел крутые брови воитель.--
‚ойско зело притомилосЯ, да и ростепель на дворе, быти грЯзЯм непролазным.
     --  Ќеча, неча  нам  спешить,  --  с готовностью  поддержал  начальника
подъехавший за ним второй войсковой воевода €ван Ќикитич ‘алтыков  и, словно
уже  все  решилось,  отвернулсЯ,  высматриваЯ  в  толпе  приглЯнувшуюсЯ  ему
молодку.
     ђепнин пытливо глЯнул на ереметева, и тут же лицо его померкло. ‘ловно
только что солнечный луч освещал его, а теперь угас, оставив тусклую тень.
     Ѓольше не  сказав ни  слова,  ереметев  тронул конЯ и  с малой  свитой
поехал  через  кремль  к  нижним €вановским воротам, где у  него  были  свои
хоромы.
     ‘  высокого   крыльца  сбежал  навстречу  боЯрину  старичок-управитель,
бухнулсЯ в ноги спешившемусЯ господину.
     -- ЊыльнЯ истоплена, батюшко!..
     ‘едмица  миновала  и  другаЯ,  а  ереметев  все   еще   не  удосужилсЯ
встретитьсЯ с ђепниным, пребываЯ в блаженном покое.
     ѓород вобрал  и растворил в себе его войско, сильно  поредевшее:  часть
стрельцов  была  разослана  по  окрестным  местечкам впрок  собирать  нужные
припасы и подавлЯть вспышки противлениЯ государевой власти, с тем же наказом
непоседливые  татарские отрЯды разъезжали  по югу  уезда. ЋставшиесЯ  лениво
готовились  к новому  походу,  свозЯ к  кузнЯм повозки  и  пушки, обихаживаЯ
лошадей, корпЯ над починкой всЯкой воинской снасти. “же кое у кого из добрых
вдовушек первые вешние ветерки бойко трепали развешанные  на дворах  мужские
исподники, а на торгу и у кабаков слышалсЯ гогот и рык загулЯвших стрельцов,
охочих до вина и  девок. Ќижегородские шпыни  в  открытую  разносили молву о
"великом  шереметевском  сидении",  ехидствуЯ над задержавшимсЯ войском,  но
пришлые стрельцы только усмехались в бороды: дурнЯм перечить -- себЯ ронЯть.
     Џолучив благую весть о бескровном взЯтии Њурома и подступе к ‚ладимиру,
с которой  прибыл  от ЂлЯбьева в Ќижний легкий  на  ногу и  безунывный  †дан
Ѓолтин, ереметев и тогда не встрепенулсЯ.
     Џосле  неудачного  похода  на Ђстрахань он  крепко  уразумел,  что  нет
никакого проку в поспешности:  того и глЯди,  грЯдут перемены в престольной.
…ще там, на волжском низу, а  позднее в –арицыне и уж совсем  недавно, после
казанской  передышки, под ‘виЯжском и —ебоксарами, где его войску доводилось
вступать в  лютые схватки  со смутьЯнами, исход  был  одинаким:  как  только
шереметевцы, вроде бы напрочь рассеЯв  воровские ватаги, начинали  двигатьсЯ
дальше,  за их спинами вновь смыкались неистребимые  мЯтежные силы, которые,
чудилось,  порождала сама землЯ. ‚оевать  с ними --  что сечь  саблЯми воду.
Њало своей подкабальной черни -- бунтовали и нечестивые инородцы. Џриставший
было к войску со своими ордами возле Ђстрахани ногайский кнЯзь €штерек легко
переметнулсЯ  к  смутьЯнам,  лишь  стоило  ереметеву  оставить   понизовье.
Ќеотступно шли по следу мЯтежные черемисы, чуваши,  мордва  и еще бог  весть
какие нехристи. „ороги прогибались под ногами. € это только на ‚олге, а  что
деетсЯ на всей ђуси!
     Ќет, не миновать уйскому  лиха,  не удержатьсЯ. € совсем  уж Явно стал
мешкать  ереметев,  осторожничал, выгадывал,  выжидал,  все  прикидываЯ-  и
рассчитываЯ. Ѓыла у  него  такаЯ повадка -- оберегатьсЯ  от всЯкого урона  и
убытка, хоть порою и не по его выходило: от судьбы не отворотишьсЯ.
     ‚ распахнутом  зеленого  бархата  кафтане  с  серебрЯными схватцами  он
теперь подолгу стаивал у слюдЯного  в узорчатой оправе оконичка. ЏоглЯдывал,
как  слизывает  солнце  последние  грЯзные лоскутьЯ  снега на  примыкающем к
.самой  крепостной  стене  дворе,  или  задумчиво  расставлЯл  потешные,  из
слоновой кости  резанные  куколки  на  шахматной доске,  забавлЯЯсь подарком
одного из персидских купцов,  которого приютил  когда-то в своем  стане под.
Ђстраханью.
     Љак и  многие вельможи,  ереметев не  считал за большой грех поступать
по-своему, а  не  по-государеву. ѓосударево стало таким  шатким и временным,
что на  него  не  было  и малой надежды.  Ќа престол  ныне садились все, кто
пхаетсЯ ловчей других:  и отец с  сыном  ѓодуновы,  и Ћтрепьев, и уйский --
едина  стать,  едино пустое чванство. Ќи в  ком  нет истинного державства, а
потому служить длЯ их блага не в охоту, а в досаду.
     Љ тому же и обиды. Њог ли он твердо стоЯть за  ѓодуновых, ежели Ѓориска
в свою пору неправедно наложил на него опалу заедино с ђомановыми и сослал в
несусветную сибирскую  глухомань  -- в ’обольск, а простив, все же не вернул
отобранную рЯзанскую вотчину? ђадеть ли ему было, отрекшись от  ѓодунова,  и
за верткого бродЯжку-самозванца, поправшего древлее благочестие и равнЯвшего
знать с худородством,  хоть  и  жалован был от него  боЯрский чин?  Ђ каково
терпеть ныне, при лукавце уйском, глумливые  взглЯды некоторых старых боЯр,
что   посчитали   его   боЯрство   мнимым?  „а   и  уйский,   кому  они  не
воспрепЯтствовали напЯлить венец, такой же царь, как седьмаЯ вода на киселе.
ќх, привередники! …му ли, ереметеву, ваши уловки не ведомы?
     Ќо  пускай  потщатсЯ  лишить его чина! €спокон на ђуси повелось:  легко
дать -- тЯжко отнЯть, удобно занести в  роспись-- хлопотно соскрести. Њороки
не  оберешьсЯ.  Ќе  зрЯ  суровый  €ван  ‚асильевич  лихо  пресекал  боЯрское
местничество палач